![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
globaltelГлеб Павловский: Друзей у Путина больше нет
Как надо понимать все эти перестановки – «Фонтанке» объяснил политолог, президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский.
- Глеб Олегович, что означает такая высокая концентрация отставок-назначений?
– Концентрация не означает ничего, кроме одного: разные по причинам и источникам отставки и назначения, готовившиеся раньше, свалены в кучу. Для того, чтобы в них «спрятать» отставку Бельянинова и скандал вокруг неё. Вот и всё. Реорганизация Крымского округа – давно намеченное мероприятие. Отставка Никиты Белых – очевидная и давно назревшая вещь, просто формально неизбежная. Собственно говоря, и уход Бельянинова понятен: оставить его на месте – это трудно представимо. Все эти очевидные вещи влекут за собой и другие перестановки.
- У всего этого «домино» есть направление движения: губернаторы, например, становятся полпредами. Сергей Меняйло, экс-губернатор Севастополя, отправлен из Крыма в Сибирь…
– Да, уход Меняйло очень порадует Севастополь.
- Особенно обрадуется «народный мэр» Чалый.
– Обрадуется Чалый, обрадуется «Партия Роста», которая вела в Севастополе кампанию против Меняйло. Но это всё – вещи локальные. Должности полпредов в нашей стране вообще не имеют значения. Это функции министров без портфелей. Полпреды существуют для того, чтобы отравлять жизнь губернаторам – и более ни для чего. Переход из губернатора в полпреды – это, в общем-то, путь на выход. Правда, ещё можно вернуться обратно. Но полпреды – это такой «отстойник».
- Ещё одна тенденция – на места губернаторов приходят силовики. У нас появились ещё два губернатора в погонах. Это продолжение «наступления силовиков»?
– Нет, наступление силовиков здесь не просматривается. Андрей Бельянинов, которого тоже отправили в отставку, был вполне себе силовик. Эти назначения говорят только об отказе от поиска кадров, об отсутствии кадрового резерва. В такой ситуации возникает зависимость кадровых назначений от Совета безопасности. И Совбез превращается в «отдел кадров».
- То есть эти назначение – повышение роли Совбеза?
– Не роли вообще, а очень конкретно: как источника кадровых и законодательных рекомендаций. При этом и те, и другие, как правило, неудачные. И это выясняется довольно быстро. Совбез ведь не имеет толковых экспертных сил, толковых аналитиков. Это довольно застойная структура, закрытая, поэтому довольно плохо ориентирующаяся в стране.
- Когда в 2004 году у нас отменяли выборы губернаторов, эксперты объясняли это тем, что Путин опасается усиления регионов против центра. Теперь выборы возвращены, но в губернаторы двигают силовиков. И это – просто потому, что скамейка короткая?
– Губернаторы, которых мы видим, – это, фактически, по-прежнему назначенцы. Выборы не создают лиц общественного доверия. По-прежнему работает машина продвижения кандидатур. Но губернатор – должность гораздо более коммерческая, чем полпред. И когда губернатор уходит со своего места, возникает риск, что его бизнес будет распотрошён преемником. Вдобавок могут быть выявлены какие-то его дела. Есть такой риск? Есть.
- Тогда, может быть, и хорошо, что губернаторов сменяют выходцы из спецслужб? Выявят все дела.
– Что безусловно плохо во всём этом – вот этот кадровый консерватизм. Он ведёт к обострению борьбы в силовых структурах. Когда силовики расползаются во власти, они начинают внутренние войны. Растёт размер приза, и тот, кто назначен, сразу получает новых врагов там, где он назначен. Потому что это место планировали занять другие. Как будут действовать эти «другие»? Тоже – через силовые структуры. Соответственно, силовые структуры будут заниматься войной друг с другом. И изысканием денег.
- Изысканием денег, я так понимаю, для государственного бюджета?
– Реально, я думаю, это действительно будет приводить к усложнению схем изъятия денег из бюджета.
- Вы хотите сказать, что 15 кадровых решений в один день – и в этом нет какой-то общей тенденции?
– Тенденция во всём этом одна: страх перед реально новыми назначениями, страх перед выборами – они должны быть зарегулированными, проконтролированными. Коротко говоря, всё это означает одно: неумение пользоваться государственной машиной. К сожалению, налицо именно это. А то, что все эти кадровые решения собраны вместе, только усиливает ощущение хаоса.
- Андрей Бельянинов служил с президентом в ГДР, вроде бы – свой-пресвой. Почему надо было его снимать? Может, президент рассчитывает, что генерал Булавин на посту главы ФТС даст в бюджет больше денег, чем генерал Бельянинов?
– Что значит – «может быть»? Именно это и требуется. И требование будет усиливаться. Потому что там, где деньги раньше были, теперь денег нет. И тут – как при отливе, когда вырисовывается реальный рельеф местности: те, кто слишком много брал, становятся сразу видны. Кто слишком много брал – и мало давал. Бельянинов давал недостаточно. Где брать деньги? Нефти нет, и наша власть сейчас находится между двумя неприятными вариантами сбора денег. Один – больше брать с граждан. Теоретически, если бы у граждан была возможность свободно заниматься бизнесом, они могли бы давать больше денег в налоги. Но это требует полного изменения всей картины – судебной, правовой и так далее.
- К тому же граждане, чего доброго, осмелеют и захотят знать, где их налоги.
– Поэтому – нет. То есть с граждан-то всё равно берут больше, но только берут там, где это кажется безопасным. Например, сейчас идёт резкий рост сборов штрафов с населения. Объём штрафов сейчас превысил объём налогов. Штрафы собирать проще.
- Другой вариант, как я понимаю, собрать деньги там, откуда их раньше недодавали, например – в таможне?
– Таможня всегда считалась одной из основных дойных коров бюджета. А Бельянинов давал мало.
- Нельзя было просто сказать ему по-дружески, что денег надо больше? Зачем уж так-то – увольнять, ещё и с телешоу?
– Телешоу нужно самому Путину.
- Путину?
– Он же выступает как защитник народа, он показывает, кто виноват.
- Вроде, о старом друге речь идёт…
– Друзей у него больше нет. А те, что остались, должны быть очень осторожны. В первую очередь, я думаю, осторожны должны быть именно друзья.
- Известную формулу «своих не сдаём» можно забыть?
– Сейчас он свой для себя сам. Он отделился от прежней команды, высоко парит над ней, а остальных считает балластом. При этом он не может без них обойтись, потому что новых людей-то нет. Поэтому перемешиваются, перекладываются с места на место одни и те же люди. Что он может сделать? Только показать, что идёт борьба с коррупцией. Хотя этого и достаточно. От него большего не требуется. Население страны большего от него не требует.
- Не опасно это – вдруг отказываться от людей, которые столько лет были рядом, поддерживали тебя?
– Я не понимаю, о чём вы. Чем это Бельянинов поддерживал Путина? Много лет Путин слишком много позволял Бельянинову. Теперь перестал. И всё. Из тех, кто назначен на должности сегодня, любой бы с удовольствием пришёл на место Бельянинова.
- А что произошло с Крымом, который больше не сам себе федеральный округ? Он утратил прежнее значение?
– Крым и должен был войти в Южный федеральный округ. То, что он существовал сам по себе, рассматривалось как временное явление, на период интеграции в российское законодательство. Это должно было произойти в следующем году, так что Меняйло, я думаю, просто ускорил процесс. Всё-таки там очень большая коррупция.
- Почему сняли Меняйло, но не трогают Аксёнова?
– Нельзя ж сразу всех снять! В аппарате действует принцип «умри сегодня ты, а я завтра». И, собственно говоря, весь этот театр – именно для тех, кого не тронули. Это они должны смотреть, думать, бояться, соображать. Но какого-то заметного продвижения я здесь не вижу. Даже по сравнению с тем, о чём вы вспомнили: с отменой выборов губернаторов. Тогда это было большое событие, серьёзное изменение правил. А сейчас нет никакого изменения – ни правил, ни всерьёз кадров.
- Почему всё это происходит именно сейчас? Отставки и назначения, обыски у Бельянинова, уголовные дела на руководителей Следственного комитета. Такая активность – и одновременно пресс-служба Кремля объявляет, что общественности больше не будут рассказывать о будущих мероприятиях президента. Что там у них происходит?
– Тут нет связи. Не-ту свя-зи. Почему она вообще должна быть? Всё как раз и задумано для того, чтобы все сидели и думали: а какая же тут связь? Если бы была связь, это означало бы, что у них есть какая-то стратегия. Вы видите в какой-то области стратегию? Хоть в какой-то? Хоть в одной отрасли экономики?
- Затрудняюсь ответить.
– Нет. Никакой стратегии нет. Есть просто имитация сильных решений. И чтобы сымитировать сильные решения, их все собрали на один день июля. Ещё к тому же в «мёртвый» информационный сезон. А вы теперь будете неделю ломать голову.
Беседовала Ирина Тумакова, «Фонтанка.ру»
Отсюдова: http://www.fontanka.ru/2016/07/28/170/
Как надо понимать все эти перестановки – «Фонтанке» объяснил политолог, президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский.
- Глеб Олегович, что означает такая высокая концентрация отставок-назначений?
– Концентрация не означает ничего, кроме одного: разные по причинам и источникам отставки и назначения, готовившиеся раньше, свалены в кучу. Для того, чтобы в них «спрятать» отставку Бельянинова и скандал вокруг неё. Вот и всё. Реорганизация Крымского округа – давно намеченное мероприятие. Отставка Никиты Белых – очевидная и давно назревшая вещь, просто формально неизбежная. Собственно говоря, и уход Бельянинова понятен: оставить его на месте – это трудно представимо. Все эти очевидные вещи влекут за собой и другие перестановки.
- У всего этого «домино» есть направление движения: губернаторы, например, становятся полпредами. Сергей Меняйло, экс-губернатор Севастополя, отправлен из Крыма в Сибирь…
– Да, уход Меняйло очень порадует Севастополь.
- Особенно обрадуется «народный мэр» Чалый.
– Обрадуется Чалый, обрадуется «Партия Роста», которая вела в Севастополе кампанию против Меняйло. Но это всё – вещи локальные. Должности полпредов в нашей стране вообще не имеют значения. Это функции министров без портфелей. Полпреды существуют для того, чтобы отравлять жизнь губернаторам – и более ни для чего. Переход из губернатора в полпреды – это, в общем-то, путь на выход. Правда, ещё можно вернуться обратно. Но полпреды – это такой «отстойник».
- Ещё одна тенденция – на места губернаторов приходят силовики. У нас появились ещё два губернатора в погонах. Это продолжение «наступления силовиков»?
– Нет, наступление силовиков здесь не просматривается. Андрей Бельянинов, которого тоже отправили в отставку, был вполне себе силовик. Эти назначения говорят только об отказе от поиска кадров, об отсутствии кадрового резерва. В такой ситуации возникает зависимость кадровых назначений от Совета безопасности. И Совбез превращается в «отдел кадров».
- То есть эти назначение – повышение роли Совбеза?
– Не роли вообще, а очень конкретно: как источника кадровых и законодательных рекомендаций. При этом и те, и другие, как правило, неудачные. И это выясняется довольно быстро. Совбез ведь не имеет толковых экспертных сил, толковых аналитиков. Это довольно застойная структура, закрытая, поэтому довольно плохо ориентирующаяся в стране.
- Когда в 2004 году у нас отменяли выборы губернаторов, эксперты объясняли это тем, что Путин опасается усиления регионов против центра. Теперь выборы возвращены, но в губернаторы двигают силовиков. И это – просто потому, что скамейка короткая?
– Губернаторы, которых мы видим, – это, фактически, по-прежнему назначенцы. Выборы не создают лиц общественного доверия. По-прежнему работает машина продвижения кандидатур. Но губернатор – должность гораздо более коммерческая, чем полпред. И когда губернатор уходит со своего места, возникает риск, что его бизнес будет распотрошён преемником. Вдобавок могут быть выявлены какие-то его дела. Есть такой риск? Есть.
- Тогда, может быть, и хорошо, что губернаторов сменяют выходцы из спецслужб? Выявят все дела.
– Что безусловно плохо во всём этом – вот этот кадровый консерватизм. Он ведёт к обострению борьбы в силовых структурах. Когда силовики расползаются во власти, они начинают внутренние войны. Растёт размер приза, и тот, кто назначен, сразу получает новых врагов там, где он назначен. Потому что это место планировали занять другие. Как будут действовать эти «другие»? Тоже – через силовые структуры. Соответственно, силовые структуры будут заниматься войной друг с другом. И изысканием денег.
- Изысканием денег, я так понимаю, для государственного бюджета?
– Реально, я думаю, это действительно будет приводить к усложнению схем изъятия денег из бюджета.
- Вы хотите сказать, что 15 кадровых решений в один день – и в этом нет какой-то общей тенденции?
– Тенденция во всём этом одна: страх перед реально новыми назначениями, страх перед выборами – они должны быть зарегулированными, проконтролированными. Коротко говоря, всё это означает одно: неумение пользоваться государственной машиной. К сожалению, налицо именно это. А то, что все эти кадровые решения собраны вместе, только усиливает ощущение хаоса.
- Андрей Бельянинов служил с президентом в ГДР, вроде бы – свой-пресвой. Почему надо было его снимать? Может, президент рассчитывает, что генерал Булавин на посту главы ФТС даст в бюджет больше денег, чем генерал Бельянинов?
– Что значит – «может быть»? Именно это и требуется. И требование будет усиливаться. Потому что там, где деньги раньше были, теперь денег нет. И тут – как при отливе, когда вырисовывается реальный рельеф местности: те, кто слишком много брал, становятся сразу видны. Кто слишком много брал – и мало давал. Бельянинов давал недостаточно. Где брать деньги? Нефти нет, и наша власть сейчас находится между двумя неприятными вариантами сбора денег. Один – больше брать с граждан. Теоретически, если бы у граждан была возможность свободно заниматься бизнесом, они могли бы давать больше денег в налоги. Но это требует полного изменения всей картины – судебной, правовой и так далее.
- К тому же граждане, чего доброго, осмелеют и захотят знать, где их налоги.
– Поэтому – нет. То есть с граждан-то всё равно берут больше, но только берут там, где это кажется безопасным. Например, сейчас идёт резкий рост сборов штрафов с населения. Объём штрафов сейчас превысил объём налогов. Штрафы собирать проще.
- Другой вариант, как я понимаю, собрать деньги там, откуда их раньше недодавали, например – в таможне?
– Таможня всегда считалась одной из основных дойных коров бюджета. А Бельянинов давал мало.
- Нельзя было просто сказать ему по-дружески, что денег надо больше? Зачем уж так-то – увольнять, ещё и с телешоу?
– Телешоу нужно самому Путину.
- Путину?
– Он же выступает как защитник народа, он показывает, кто виноват.
- Вроде, о старом друге речь идёт…
– Друзей у него больше нет. А те, что остались, должны быть очень осторожны. В первую очередь, я думаю, осторожны должны быть именно друзья.
- Известную формулу «своих не сдаём» можно забыть?
– Сейчас он свой для себя сам. Он отделился от прежней команды, высоко парит над ней, а остальных считает балластом. При этом он не может без них обойтись, потому что новых людей-то нет. Поэтому перемешиваются, перекладываются с места на место одни и те же люди. Что он может сделать? Только показать, что идёт борьба с коррупцией. Хотя этого и достаточно. От него большего не требуется. Население страны большего от него не требует.
- Не опасно это – вдруг отказываться от людей, которые столько лет были рядом, поддерживали тебя?
– Я не понимаю, о чём вы. Чем это Бельянинов поддерживал Путина? Много лет Путин слишком много позволял Бельянинову. Теперь перестал. И всё. Из тех, кто назначен на должности сегодня, любой бы с удовольствием пришёл на место Бельянинова.
- А что произошло с Крымом, который больше не сам себе федеральный округ? Он утратил прежнее значение?
– Крым и должен был войти в Южный федеральный округ. То, что он существовал сам по себе, рассматривалось как временное явление, на период интеграции в российское законодательство. Это должно было произойти в следующем году, так что Меняйло, я думаю, просто ускорил процесс. Всё-таки там очень большая коррупция.
- Почему сняли Меняйло, но не трогают Аксёнова?
– Нельзя ж сразу всех снять! В аппарате действует принцип «умри сегодня ты, а я завтра». И, собственно говоря, весь этот театр – именно для тех, кого не тронули. Это они должны смотреть, думать, бояться, соображать. Но какого-то заметного продвижения я здесь не вижу. Даже по сравнению с тем, о чём вы вспомнили: с отменой выборов губернаторов. Тогда это было большое событие, серьёзное изменение правил. А сейчас нет никакого изменения – ни правил, ни всерьёз кадров.
- Почему всё это происходит именно сейчас? Отставки и назначения, обыски у Бельянинова, уголовные дела на руководителей Следственного комитета. Такая активность – и одновременно пресс-служба Кремля объявляет, что общественности больше не будут рассказывать о будущих мероприятиях президента. Что там у них происходит?
– Тут нет связи. Не-ту свя-зи. Почему она вообще должна быть? Всё как раз и задумано для того, чтобы все сидели и думали: а какая же тут связь? Если бы была связь, это означало бы, что у них есть какая-то стратегия. Вы видите в какой-то области стратегию? Хоть в какой-то? Хоть в одной отрасли экономики?
- Затрудняюсь ответить.
– Нет. Никакой стратегии нет. Есть просто имитация сильных решений. И чтобы сымитировать сильные решения, их все собрали на один день июля. Ещё к тому же в «мёртвый» информационный сезон. А вы теперь будете неделю ломать голову.
Беседовала Ирина Тумакова, «Фонтанка.ру»
Отсюдова: http://www.fontanka.ru/2016/07/28/170/
